В Шестаково не забывают о могилах неизвестных воинов

Шестаково всего в 18-и километрах от райцентра. Постоянно проживающие здесь люди давно пенсионного возраста, но о Великой Отечественной войне, начало и конец которой «вбились» в родную землю памятниками погибших солдат, могут говорить долго…

…Рядом с деревней располагался авиаотряд. Сколько тут было самолетов, никто уже и не помнит, но в первый день войны при фашистской бомбардировке взлететь смог только (!) один. Остальные были раскомплектованы.

Летчики-офицеры с семьями смогли выехать в направлении Каменца. Когда «полуторка» с военными приближалась к Замостам, их предупредили, что в городе уже есть немцы. Пришлось уходить через пущу, а оттуда – сразу на фронт.

Местные с уважением рассказывают о старшине из Шестаково, который уходил пешком. Как мог, отстреливался от наступающих врагов, уложил больше десятка фашистов, но был тяжело ранен. Ему удалось доползти до одной из усадеб в Церковниках (теперь – Заречаны). Когда в деревне стало поспокойнее, хозяин дома, пожилой человек, обнаружил старшину, умершего от ран. Похоронил тайком на местном кладбище. Ни имени, ни фамилии летчика не запомнил, поэтому могила у самого входа на кладбище и по сей день безымянная.

На кладбище в Заречанах похоронен неизвестный красноармеец, погибший в неравном бою с фашистами 22 июня 1941 г.

Но она не забыта. К скромному железному кресту приходит 82-летняя Надежда Ивановна Шмолик. Присматривает за могилкой: и ленточки повяжет, и цветы принесет…

Это не единственная могила, за которой приглядывает баба Надя, как ее называют местные. Еще со школьной скамьи поддерживает в порядке братскую могилу погибших советских воинов в километре от Шестаково, где некогда была панская аллея. Здесь похоронены красноармейцы, погибшие при освободительных боях в июле 1944-го. Тогда жителям деревни пришлосьпережить повторное потрясение. К счастью, помогла житейская интуиция (теперь можно называть предчувствие местных о приближающейся угрозе как угодно). До начала боев сельчане за деревней сделали схроны, где пережидали опасные времена.

– Наши красноармейцы тогда шли со стороны Манчаков, – вспоминает Надежда Ивановна. – На горке немцы из панского леса внезапно ударили по ним.

А еще разбили наших солдат с заречанской стороны. Из артиллерийских установок. Жесткими были бои… Горели деревья, дома, казалось, даже воздух у деревни горел. После того, как все утихло, на поле битвы, которая с грохотом покатилась дальше, на запад, пришли местные. Потери были значительными. Поэтому решили временно похоронить павших молодых красноармейцев и 2 девушек, служивших в медсанбате и полевой кухне, прямо на поле боя.

Позже, когда вернулись с фронтов уцелевшие местные мужчины, тела советских воинов перенесли в панский парк и похоронили возле аллеи. В двух братских могилах. Сейчас шестаковцы говорят, что свезли туда останки 24 человек. На том месте был установлен обелиск.

Спустя некоторое время останки из одной из могил были перезахоронены в братскую могилу в Каменце, в другой же солдаты остались навечно. За ней и ухаживает Надежда Шмолик. К слову, в пятидесяти метрах от шестаковской братской могилы, находится камень с мемориальной доской, который был установлен в 1926 году польскими властями в честь 100-летия рождения Ромуальда Траугутта, одного из руководителей восстания 1863 года.

После войны за могилой братской могилой присматривали ученики школы, располагавшейся неподалеку – в панском саду. Нередко приходил сюда и морфлотовец Иван Ковалев, и еще один из сельчан-фронтовиков Евгений…

 Недавно памятную табличку на братской могиле сменили.

В память Надежды Ивановны врезался случай военных лет, когда всю ее семью едва не убили. Приехали полицаи, стали требовать отдать парашют, который якобы нашел отец Нади. Пока обыскивали дом, девочка убежала прятать молоко, которое нужно было сдавать немцам, в речке. Не дай Бог, нашли бы его при обыске…. За рекой Надин отец пахал в это время поле, девочка рассказала ему о случившемся. Только потом Надя узнала о результатах того обыска: полицаи нашли в доме… кусок масла, сразу же изъяли и стали избивать мать.

Отец пошел домой к старосте в надежде прояснить дело. Но тот и слушать не захотел односельчанина, накинулся на него с кулаками. Тут и полицаи подскочили. Увели отца в Ратайчицы, где размещалась комендатура, на допрос.

Теперь уже мама Нади стала просить у солтыса за отца. Самогон и шесть килограммов сала были вознаграждением за усилия старосты…

* * *

К памятнику советским войнам привозит венки ОАО «Беловежский», на уборку приезжают ученики Свищевской СШ и работники сельсовета, обкашивают территорию Константин и Алексей Климуки. Они и бабе Наде помогают – ее муж умер более 20 лет назад, детей нет. Но приземистая бабушка с палочкой все равно нет-нет, да и спешит к могилам, увы, неизвестных воинов. И хоть сражения у Шестаково были лишь крохотным эпизодом Великой Отечественной, местные до сих пор живут с памятью о том, какой ценой им досталась жизнь. Время неумолимо стирает из памяти лица, имена и важные мелочи. И даже баба Надя немного сбивчиво говорит о тех далеких временах, вырывая из памяти разрозненные события…

С фронтов Великой Отечественной не вернулись семеро жителей Шестаково.

Наталия КОВПАНЬКО

Фото автора, Ратайчицкого сельсовета.