В копилке каменчанина Николая Филипповича Кислячука (5.10.1922 – 19.05.2016) немало наград за добросовестный труд, а рядом с ними – Орден Отечественной войны ІІ степени, медаль Жукова… Про свою судьбу ветеран расскажет сам…
«В 1941-м меня, 19-летнего, призвали в армию. Я был абсолютно спокоен тогда и за себя, и за свою семью, и за Родину. Я не знал, что отсчет мирного времени пошел буквально на дни. Помню, в четверг меня забрали, до субботы тренировали перед отправкой на службу, а в понедельник – война. Так неожиданно!
В нашей семье детей было четверо, я старший. По этой причине и остался дома, без дела не сидел – работал в лесу. Трижды меня пытались вывезти на принудительные работы в Германию. Первые два раза моя мать откупилась от солтыса, а на третий пришлось спасаться самому. Нас, парней, поймали тогда и закрыли в клубе. Я и еще двое друзей набрались смелости и по веревке вылезли из окна второго этажа. Сбежать нам удалось, но отца моего из мести солтыс избил так, что три недели потом лечили… На четвертый раз меня все-таки забрали. Сбежал уже в Германии, но фашисты поймали и вернули назад.
Потом был концлагерь. Работали тяжело, кормили нас плохо. Но не все немцы нелюдями были. Одного я никогда не забуду… Был он пожилой, довольно неплохо говорил по-нашему. Однажды отнесли мы с парнями шпалу (поднять ее могли только 30 человек), возвращаемся назад. Тут меня тот немец и остановил: «Ты откуда?» – спрашивает. – «Из Бреста». Рассказал я ему, как зовут меня, сколько мне лет, а он и пообещал вдруг: «Я тебе завтра хлеба принесу». Долго я вслед странному немцу смотрел, не верил, а зря… На следующий день разбудил меня мой друг Тимоша: «Немец к тебе!» Страшно было идти, но что поделаешь? Вышел, смотрю, а это он, тот самый. Осторожно, чтобы никто не видел, достает из-под серой, как теперь помню, шинели полбуханки хлеба. «Я тебе еще принесу…»
Долго тянулись дни плена, но всему приходит конец. Нас освободили. Как я радовался тому, что свободен, что хватит сил для того, чтобы прогнать врага с родной земли!
У меня, к счастью, в целости сохранились документы. Благодаря им попал в запасной разведполк. Из-за того, что в армии я не был и военного дела не знал, пришлось учиться. Готовился старательно, на совесть. Потом выдали нам обмундирование, но надеть его на задание так и не пришлось. Победа!
Война моя закончилась на Балтийском берегу возле города Пилау, но были еще другие места, горевшие в ее пламени. Меня направили в Японию. Довезли, однако, только до Пскова, а оттуда погнали на Север, так как я был из лагеря пленных. Специальности тогда никакой не имел, работал на стройке офицерских домов. Научился штукатурить.
Голод был страшный. По трое суток сидели без еды и воды. Иногда бабушке какой-нибудь печку побелим, она картошки даст. Помню, как в Медвежьегорске – этот город мы проезжали, когда нас везли на Север, – вырвался на рынок. Денег было немного. А там дедушка с внуком две пайки хлеба продавали по 25 рублей каждая. Обрадовался я, едва ли ни бегом к ним кинулся. Одновременно и человек в цивильном подошел. Стоим вдвоем перед продавцом, молчим. И тут мальчик дергает деда за рукав: «Деда, а, деда! Отдай хлеб солдату». Так и получил я обе пайки… Тяжелое было время. Война, она каждого на человечность проверяет.
В 1947-м вернулся домой, ехал через Минск, и был он совсем черный. Выучился на шофера, 44 года за баранкой. А война… Она разная бывает. Про мою вы теперь знаете».
Фрагмент первой страницы районной газеты «Навіны Камянеччыны» за 7 мая 2011 года
#нашиветераны