Почему Хлевище считают «буслянковым» краем?

Часто проезжая мимо деревни Хлевище, постоянно задавала себе вопрос: почему деревня носит такое название, откуда здесь столько цветов и чем эта местность привлекает такое большое количество аистов? И вот давний интерес привел-таки к написанию материала о деревушке и ее жителях.

История

Для начала обратилась к интернет-ресурсам, дабы ознакомиться с историей этого приграничного населенного пунк­та. Далее – по материалам ис­следования «Половецкие поселения на Брестчине. Этногенез белорусов» (М. Алексеюк).

«Группа деревень с населением половецкого происхождения в течение ряда столетий являлась ядром Половецкой волости и Половецкого церковного прихода. По дореволюционному админист­ративному делению эти деревни располагались в север­ной части Брестского уезда Гродненской губернии.

После Великой Отечест­вен­ной войны (1941-1945 гг.) быв­шие половецкие села разделены государственной границей между СССР и ПНР. К Польше отошли деревни: Ставища, Половцы, Вулька-Тереховская. В СССР (Каменецкий район Брестской области) остались: Песчатка (Половецкая), Хлевищи, Терехи, Суходол, Голя. Последняя в 1964 году переименована в Пограничную.

Польский историк Ярошевич (1844) первый заинтересовался этими селами. Он пи­сал: “Кроме деревни и имения Половцы, жители деревень: Сухоры, Ставища, Хлевища, Песчатка, Голя, Суходол, Вулька Половецкая называются населением окружающих сел половцами, которые, однако, ничем уже не рознятся от своих соседей русинов”. Сам Ярошевич родился и провел молодые годы в Бельске (Подлясском), расположенном в 30 км севернее половецких сел. Приведенные им сведения ценны как результат его непосредственных наблюдений, осуществленных более ста лет тому назад, когда память о половецком происхождении еще сохранялась в этих селах.

В первой половине ХІІІ ве­ка владетелями Западной Руси были Даниил Романович Галицкий и его брат Василько, князь Владимиро-Волынский. В состав владений последнего входила Берестейская земля. В Ипатьевской летописи не раз говорится о наличии половцев в войсках Даниила и его брата Василька, а также об участии их в походах, предпринимаемых этими князьями. Записи о половцах встречаем под 1243, 1245, 1249, 1252 годами.

В последней, упоминающей половцев под 1253 годом, сказано: “Данило же поиде с братом Васильком и со сыном Львов и с половци со сватом своим Тегаком…”

Полагаем возможным сделать вывод, что спасаясь от монголов, хан Тегак бежал к своему свату Даниилу Романовичу в Галицко-Волынскую Русь и привел с собой подчиненных ему половцев, которые были расселены в разных местах княжества. Местность, в которой расположены села, служащие темой настоящего исследования, вполне соответствовала исторической и политической обстановке, сложившейся в ХIII в. на северных окраинах Волынского княжества. Земли эти лежали опустошенными со времен Романа, отца Даниила, и половцев целесообразно было поселить на пустующих северных рубежах, используя их как заслон от частых ятвяжских и литовс­ких нападений.

Среди других сведений, содержащихся в используемой нами ревизии Берестейского староства 1556 года, поданы также личные имена и патронимы (отчества, прозвища) населения Половецких сел, среди которых встречаем имена половецкого (тюркского) происхождения.

В селе Половцы (Голя, Пограничная) ими будут имена Хонко и Конах и патронимы – Хонкович и Корманович. Среди жителей Писчанки (Песчатки Половецкой) встречаем три тюркских патронима: Кобакович, Колкович, Кодатович. В селе Хлевиском (Хлевищи) среди русских имен и отчеств сохранилось половецкое имя Курган и патроним Кодакович. У жителей села Суходолы встречаем только один тюркский патроним Кавтилович».

Несколько лет назад наша газета публиковала отрывки из готовящейся к печати книги высоковчанина Александ­ра Кошелюка «Тайны и легенды моей земли». В первой ее час­ти – «О чем рассказывают поля» – автор говорил о Хлевище:

«Если двигаться по дороге из современной деревни Хлевище в деревню Суходол, то с левой стороны можно заметить небольшую ровную площадку земли, о которой местные жители говорят, что это – место древнего поселения. Однако уже никто не помнит, как оно называлось. Участок плодородной земли, по сторонам которого с двух сторон прослеживаются ручьи, которые с третьей стороны участка впадали в речку, являлся идеальной площадкой для безопасного поселения, так как он был с трех сторон защищен водой.

Здесь также была придорожная корчма – об этом говорят местные предания и находки различных монет, а также нескольких пуговиц французской армии времен кампании 1812 года.

Монеты, которые находили в этих местах, в основном, относятся к периодам королей Сигизмунда III Вазы и Стефана Батория.

Однако это поселение, к сожалению, скорее всего, бы­ло уничтожено в результате пожара или военных действий – большое количество маленьких кусочков горелой меди говорит о большой бе­де, которая здесь случилась когда-то. Эту версию подтверждают находки сплющенных мушкетных пуль, которые могли деформироваться от попадания во что-то твердое в результате обстрела…»

Название деревни, по словам старожилов, пошло от слова «хлев». Говорят, что в этой местности стояло много хозяйственных построек (хлевов), которые принадлежали пану Снежко.

Из первых уст

История историей, а все же живое общение и факты из первых уст лично для меня имеют не меньшее значение, тем более, если встречаешься с людьми старшего поколения, которые могут многое рассказать о жизни, которая кипела здесь многие десятилетия назад. Например, с 85-летней Надеждой Герасимовной Марчук, на глазах которой выросло и разъехалось по миру не одно поколение «хлывыщукив»…

Бабушка хорошо помнит, каким было Хлевище в военное и послевоенное время. Их семья в то время жила на хуторе, вблизи, как говорят местные, «буркА» (сажалка, обсаженная деревьями). Ма­ма Надежды Герасимовны – Ганна – родилась в 1892 году, поэтому на ее век выпали непростые времена. Остались в памяти дочери мамины рассказы о том, как служила она в Польше, как бывала в России…

Врезался в память 1947 год, когда умер отец (воевал в Пруссии, вернулся раненым, ранение и возраст дали о се­бе знать в послевоенное время). Тогда и легли на женские плечи совсем не женские заботы:

– Трымалы мы тоды корову, и свыне, и овычки. Жылы на оболонни, подвирок був вэлыки, то и косылы самы, и збыралы сино. Картопли садылы, жыто сиялы.

Матери с дочерью приш­лось несладко, так как имели большое хозяйство и нужно было приложить немалые усилия для содержания. А как по-другому? Так жили все в то непростое время…

По словам Надежды Герасимовны, сама деревня существовала еще до революции, когда люди массово выезжали в Россию. Кто-то жил на хуторах, кто-то – в деревне.

В 20-х годах прошлого столетия, возвратясь домой, сельчане начали делить хутора, переходили на свои делянки. Отцу Надежды Марчук дали делянку около сажалки. Так и жили, пока в начале 1950-х не стали образовываться колхозы. Девушка стала полеводом (и проработала до пенсии), а мать осталась дома.

В 1959 году в Хлевище сыграли свадьбу Надежды Герасимовны и Николая из Копылов, который в последующем всю свою жизнь проработал конюхом. Как отмечают выходцы из деревни, героиня моего материала всегда отличалась своей добротой, отзывчивостью, всегда была готова, да и сейчас, думаю, не откажет, прийти на помощь.

 

Раньше Хлевище насчитывало несколько сотен человек и десятки домов. А еще ранее здесь была церковь Святой Праведной Анны, которую нечаянно сожгли то ли дети, то ли пастухи, пытаясь уничтожить ненужную растительность, которой стало слишком много за время отсутст­вия жителей. К сожалению, никто не пытался восстановить уничтоженный храм…

Кипела здесь жизнь, что и говорить. Были в Хлевище и начальная школа, и библиотека, и магазин. А местный клуб не раз собирал в своих стенах хлопцев и девчат не только местных, но и из соседних Песчатки, Пограничной, Долбизно.

Сейчас в Хлевище постоянно живут около 20 человек, но многие дома гостеприимно открывают свои ворота только по выходным, когда сю­да из разных мест приезжают дети и внуки прошлых хозяев. И деревня оживает, жаль, что так ненадолго…

Здесь остались корни и Елены Байкеновой, которая сменила городскую суету на деревенский домик своих бабушки и дедушки. Тут у нее большой огород, неописуемой красоты цветники, хозяйство и, главное, память о родных, которые всегда в сердце и наблюдают за своей любимой внучкой уже с небес.

Здесь Елена Валерьевна чувствует себя нужной. Деревня дает ей понять, что жизнь проходит не зря, а в городе она течет, как песок сквозь пальцы:

– Меня всегда тянуло в Хлевище, ведь здесь прошло мое детство, жили мои любимые и близкие, которых люб­лю и ценю до сих пор.

Елена Валерьевна – одна из немногих, кто мечтает в будущем «вдохнуть» жизнь в родные места. Она верит, что найдутся единомышленники, которые поддержат ее идею и помогут возродить деревню, – закипит здесь жизнь по-новому, приедут молодые семьи и зазвучат детские голоса!

В центре Хлевища находится братская могила, открытая в 1960 году. Памятник на ней представляет собой фигуру женщины со знаменем. Здесь захоронены 99 военнослужащих, из них – 61 неизвестный.

Уезжала из Хлевища с легкой каплей грусти, ведь здесь прошли и мои юные годы, сюда приезжали летом к друзьям-подругам, проводившим каникулы у бабушек. Ушли в мир иной эти добрые пожилые люди, как и канула в лету наша беззаботная юность. Все проходит, но ничто не забывается. Память жива, а значит, жива и приграничная деревенька, которая для многих была раем на земле…

А аисты? Аисты здесь бы­ли испокон веков. Они – символ счастья и верности. Хочется верить, что «хлывыщуки», вышедшие отсюда, счаст­ливы!

Наталья ГРИЦУК.

Фото автора.